Политики и государственные деятели
 ВСТУПЛЕНИЕ | А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я | СТАТЬИ


:: РАЗДЕЛЫ ::

:: ::


:: ИНТЕРВЬЮ ::

:: ::


 

:: РАМАЗАН АБДУЛАТИПОВ ::

Терроризм национальности не имеет

    Абдулатипов Рамазан Гаджимурадович
    Член Комитета Совета Федерации по международным делам Член Комиссии Совета Федерации по методологии реализации конституционных полномочий Совета Федерации Член Комиссии Совета Федерации по информационной политике Член Комиссии Совета Федерации по контролю за обеспечением деятельности Совета Федерации

Если общество накапливает потенциал озлобленности, злоба обязательно обернется против общества

Есть такая истина: зло порождает зло. Возникновение терроризма, помимо прочих причин, связано с озлобленностью общества, с неудобствами его жизни, неустроенностью людей. Идеология терроризма, идеология насилия, не подходит вообще никакому обществу. Все мы осуждаем терроризм, знаем, что ничто не может послужить ему оправданием, но при этом редко анализируем причины, порождающие его. Часто из уст государственных деятелей слышим мы, что действия террористов получат адекватный ответ. Это неправильно. Следуя теории «адекватного терроризма», по-настоящему цивилизованное общество нам не создать никогда.

Государство, если даже применяет насилие, то на основе закона. Это легитимное насилие. Насилие террора легитимным быть не может и не бывает. Правовое общество даже «уничтожение террористов до последнего» ставит в рамки закона, обусловливает решением суда. Хотя, на мой взгляд, современное общество не разработало четких правовых механизмов «адекватного ответа» государства, который встал бы стеной на пути террористов. Может, поэтому терроризм приписывает себе роль защитника «обездоленных», выступает под прикрытием религиозных идей, эдаким карающим мечом чуть ли не самого Бога. Это настоящее богохульство. Столь же мерзкое, как и прикрытие этническими лозунгами.

Об этом писал в XIX веке выдающийся философ Соловьев: сначала люди говорят о любви к своему народу, потом они говорят об исключительности своего народа, потом они говорят о ничтожности любого другого народа по сравнению со своим народом, а дальше открывается путь к самоуничтожению нации путем нацизма, национализма. Этот путь в свое время прошли германские фашисты, подобных примеров можно много привести. Даже по Чечне видно, как национал-сепаратистские идеи становятся идеями, уничтожающими свой народ.

Другая крайность: равнодушие или просто боязнь говорить на эту тему. Я неоднократно выступал на заседаниях Совета Федерации с предложением создать хотя бы комиссию по делам национальностей, по развитию наших народов, по межнациональному сотрудничеству. Никто меня не поддержал: проблематики боятся? То же самое на уровне исполнительной власти: разогнали Миннац, никто «национальным вопросом» не занимается. Разве лучше промолчать и сделать вид, что ничего не происходит? Если человеку не ставить диагноз, что у него раковая опухоль, он что, будет жить сто лет? Не лучше ли начать лечение и постараться избежать злокачественных метастаз? Иначе национальная проблематика из доброкачественной, развивающей взаимодействие и сотворчество народов, превращается в проблему национальной безопасности.

Гоголь в свое время писал, что незнание России велико, а я бы добавил: грандиозно, катастрофично незнание российской властью Кавказа. У меня есть документ (я его даже Президенту показывал), который аварцы написали еще в 1582 году, о своем вступлении в подданство России. Так же поступили и чеченцы в XVI веке. То есть мы вместе уже 300-400 лет, но почему-то до сих пор принято считать, что на Кавказе уважают силу. А сила это конфликт, это кровопролитие.

На Кавказе силой ничего не решишь. Все вопросы на Кавказе решались институтами гражданского общества: старший - младший, кунак, друг, сосед, друг твоего брата, кунак твоего отца… Нормальный человек на Кавказе не станет общаться с теми, кто ему угрожает или навязывает силу. Он будет общаться, только когда вы скажете: я хочу с вами подружиться, вы мой друг, я хочу вам довериться, давайте вместе что-то делать. Когда Барятинский после Ермолова пришел на Кавказ, он сказал, что сюда мы посылаем порой самых больших негодяев и взяточников, вместо того, чтобы доверять кавказцам.

Однажды я спросил у выдающегося писателя Башкирии, очень мудрого человека Мустая Карима, как объяснить происходящее сейчас, ведь мы все-таки воевали вместе, прикрывали друг друга от пуль, выносили раненых с поля боя? Он ответил очень верно: это потому, Рамазан, что последние годы мы постоянно заняты возбуждением зла, возбуждением злой памяти, вместо возбуждения доброй.

Я у себя в ауле в позапрошлом году открыл памятник русской учительнице. Это молодые русские учительницы учили нас, кавказцев, они приехали когда-то на Кавказ, туда, где не было ни света, ни дорог. Бескорыстный, героический поступок русских людей! Однако открывал памятник я один, никто из официальных лиц из Махачкалы, из Москвы, из Федерального округа не приехал, хотя я сообщал об этом всем… Я часто слышал, в том числе и из уст Б.Н. Ельцина, что Россия воевала с Кавказом 400 лет. О том же, что за четыре сотни лет мы стали фактически одним народом, никто не вспоминает. Или не замечают?

Если общество накапливает потенциал озлобленности, злоба обязательно обернется против общества. Процесс зашел уже так далеко, что даже, на мой взгляд, один из самых умных людей, директор института этнологии и антропологии пишет: этнография чеченской войны. Я исправляю: «войны в Чечне». В Москве постоянно читаешь и слышишь: «чеченская война», «чеченские бандиты», «мусульманские террористы», - а мне, мусульманину, это крайне неприятно, такое впечатление, что и я причастен к исламскому экстремизму. Уверен, словосочетание «русские бандиты» не может нравиться любому русскому человеку. В обществе, где нарушается баланс между добром и злом, жертвой может стать любая религия, любой народ, каждый человек: если не в Чечне, так на Дубровке, в московском метро, на саратовской улице. Трудно предвидеть, когда и где зло сработает против нас.